Из ВК

02 ноября 2007

Дао

бескрайняя не-то пустыня, не-то степь. на горизонте солнце клонится к закату. тропинка зачем-то плутает, хотя в такой гладкой местности, напоминающей небритого юношу, у которого не везде ещё на бороде растут волосы, можно было протоптать и прямую, как стрела. монах прошёл мимо засохшей сакуры с одной крепкой веткой, на которой висела, покачиваясь на лёгком ветерке, верёвочная петля. пахло сухостью и ковылём.

- хм, пейзаж как из библии. тока иуды нехватает... - подумал он, оглядываясь и глядя на дерево.

оно казалось чёрным на фоне заходящего солнца.

- ветка сакуры, - промелькнуло в голове монаха и исчезло, не оставив следа.
с дерева, плавно паря, легко спустился на землю последний цветок. он закинул кожаную сумку подальше на плечо и пошёл дальше. впереди начала вырисовываться зелёная роща. из глубины рощи постепенно всплывали пики монастыря. монах приблизился к многотонным воротам и они, как по команде датчика, с лёгким шелестом, растворились. внутри монастыря его поклонами встречали братья. они проходили на встречу, кланялись и шли дальше, по своим делам. он кланялся в ответ и продолжал идти к тёмному зданию.

поднявшись на крыльцо он поклонился толстому монаху и передал ему свою сумку. она была довольно увесистой, хотя и не очень большой. видно было, что сумке очень много лет. она была потёрта и засалена, но по всему ощущалось, что прослужит она ещё очень долго. толстяк пригласил монаха внутрь и указал на циновку, возле которой, на низеньком столике, стояли несколько пиал с разнообразной едой, кувшинчик с саке и чашечки.

изнутри дом представлял из себя одну комнату с окном в каждой стене. на полу в углах были циновки. монах расположился на циновке. налил себе саке и, шумно выдохнув, выпил. толстяк товольно ухмыльнулся и, одобряюще хмыкнув, отошёл в другой угол и опустился на циновку, возле которой стоял старинный сундук. он положил перед собой мешок монаха и со скрипом открыл сундук. монах тем временем принялся за рис и рыбу.

толстяк открыл мешок монаха и достал оттуда огромную чёрную мёртвую крысу, которую странно распирало. он засунул руку в крысу и стал доставать из неё камни. постепенно крыса становилась всё "худее", пока наконец совсем не стала похожа на тряпку. толстяк достал такую же крысу из сундука, а вместо неё положил в сундук крысу монаха. монах тем временем поел, тяпнул ещё саке, развалился на циновке и уже шумно храпел. толстяк закрыл сундук, набил свою крысу камнями монаха, засунул её к монаху в сумку и тяжело поднялся. он подошел к спящему монаху, затянул верёвки на сумке и положил её около циновки, после чего, переваливаясь как медведь, вышел из дома.

монах поднялся рано. около циновки, на столике, была свежая еда и саке. он плотно позавтракал, выпил на посошок, поднялся, закинул сумку на плечо и направился к выходу из монастыря. встречные монахи всё так же кланялись, а он все так же кланялся в ответ. выйдя из храма он оказался всё в той же пустыне и продолжил свой путь.

тропка продолжала вилять, солнце продолжало клониться к закату. он прошёл мимо каких-то скал. а впереди его ждал очередной монастырь...